Майекфизе обернулся к Фруумфонделу.
– Успокойся, – сердито оборвал он, – этого тебе не нужно требовать.
– Хорошо! – не унимался Фруумфондел, барабаня кулаком по столу. – Я – Фруумфондел, и это не требование, это – непреложный факт! Мы требуем непреложных фактов!
– Да нет же! – раздраженно воскликнул Майекфизе. – Как раз этого мы не требуем.
Едва переведя дух, Фруумфондел заорал:
– Мы не требуем непреложных фактов! Мы требуем отсутствия непреложных фактов! Я настаиваю, что могу быть Фруумфонделом! А могу и не быть!
– Да кто вы такие, черт вас побери? – воскликнул выведенный из себя Пфук.
– Мы, – с достоинством представился Майекфизе, – философы.
– Хотя можем и не быть ими, – влез Фруумфондел, погрозив программистам пальцем.
– Но мы являемся ими, – настойчиво произнес Майекфизе. – Мы абсолютно точно являемся представителями объединенного союза философов, мудрецов, светил и прочих думающих персон, и требуем, чтобы эту машину отключили, и отключили немедленно!
– А в чем дело? – спросил Придурвилль.
– Я скажу тебе, в чем дело, приятель, – угрожающе процедил Майекфизе, – в сферах влияния, вот в чем дело!
– Мы настаиваем, – выкрикнул Фруумфондел, – что сферы влияния могут не быть, а могут и быть, камнем преткновения!
– Пускай ваши машинки считают цифирки, – с еще большей угрозой сказал Майекфизе, – а уж мы, спасибо большое, займемся вечными ценностями. Хочешь знать свое официальное положение, приятель? Пожалуйста! В законе абсолютно четко сказано, что поиск абсолютной истины – неотъемлемая преррогатива действующих мыслителей. А так что же? Любая машина возьмет и найдет ее, что ли? А мы окажемся без работы?! Я что хочу сказать. Что толку, что мы сидим ночами, спорим, есть Бог или нет Бога, если машина раз! – и наутро выдает вам номер его телефона!
– Вот так-то! – бухнул Фруумфондел. – Мы требуем четкого разграничения областей сомнений и неуверенности!
Внезапно громоподобный голос заполнил комнату.
– Могу ли я высказаться по этому вопросу? – вопросил Глубокий Мыслитель.
– Мы устроим забастовку! – продолжал голосить Фруумфондел.
– Правильно! – поддержал Майекфизе. – Национальную забастовку философов! Что вы тогда будете делать?!
Уровень гудения неожиданно повысился, потому что для придания голосу Глубокого Мыслителя большей авторитарности включились вспомогательные басовые устройства, встроенные в красивые резные полированные микрофоны, которыми был напичкан кабинет по всему своему периметру.
– Я только хотел сказать, – провозгласил компьютер, – что все мои схемы отныне будут полностью заняты поиском Ответа на Великий Вопрос о Жизни, Вселенной и Всяком Таком. – Он выждал паузу, чтобы убедиться, что все внимательно его слушают, после чего продолжил более спокойно: – Но работа программы потребует некоторого времени.
Пфук нетерпеливо взглянул на часы.
– Сколько? – спросил он.
– Семь с половиной миллионов лет, – ответил Глубокий Мыслитель.
| 